Приснилось мне, будто стар стал дед Тимофей, а приход Любви, Света и Музыки стал мировой религией. Раскачивается дед в кресле-качалке на крыльце своей конопляной плантации, трубку покуривает, да ромец с колкой попивает. И подходит к нему поломник. И вопрашает поломник:
— Дед Тимофей, изучал я Ноличку многие годы. И в практиках преуспел я. Кажется, врубился я за всю хуйню. Было мне видение Системы Вещей и воистину прекрасна она. Многие миры, мирки и мирочки познаны мною. Да, я понимаю, что я лишь единица ряби на поверхности океана бытия. Страсти обывательские за сим не радуют меня, как прежде. В каждой из них я ныне могу видеть лишь тень более великих процессов. Но я лишь человек. Что же мне делать со всей этой мудростью?
— Транслировать пустоту, — ответил дед Тимофей.
— Транслировать? — удивился поломник.
— На разные языки и просто так. Можешь начать с испанского. Или с языка тела.

Иван Гусеёбов - известный поэт.
Такой, что нигде гусеёбее нет.
Встанет с рассветом, включит Карузо,
Водки хуйнёт, оприходует музу,
А после, когда запоют петухи,
Садится за стол и хуячит стихи.

Жизнь коротка, на хуйню ведь не хватит,
Так что Иван зря время не тратит:
Обоготив культуру сплона,
В поле выходит. Там ждёт целина.
Дрынькалкой трактор заводит, бодрится.
Иван Гусеёбов труда не боится.

Соня маленького роста,
Талею весьма условна,
Сероглаза за очками
И не очень многословна.

Три серёжки в ухе:
Гвоздик, звёздочка и еживичка.
С плюшечками осторожна,
Варит молочко из дички.

Вон она идёт по рельсе,
Балансируя руками.
Жвачкой пахнут её кудри,
В рукзачке том Мураками.

Соню обними покрепче,
Эй ты, вьюноша лиричный!
Вручи плюшевую зебру,
Ройбуш завари клубничный.

В силу возраста идейна.
Не будь слишком строг к девчушке.
Не ест мяса, ну и что же?
Милы Соне все зверушки.

Настоящий мир противный.
Сонин мир как сон устроен.
Холь, лелей его, скотрина!
Ужто он того не стоит?

“Отдам толстого лори в хорошие руки.”
Я увидел такое в одном “из рук в руки”.
Такая, вся в пятнах от рыбы газета.
Схватил телефон, не вставая с клозета.
- Правда? Ало! Бесплатно? Привет!
Рук моих в мире хорошее нет!
В тапках, без куртки, короче, в чём был
(Умыться забыл, надеть шапку забыл)
Выскочил я из парадной, как муха.
“Штаны б хоть надел!” - в след кричали старухи.
Летел, сломя голову, от порта плыл к порту,
Бежал от полиции к аэропорту.
Бомж угостил косячком в Амстердаме,
В свободном Тибете задул со шри свами.
Арктику в миг пересёк на байдарке.
Билет на ракету спёр где-то в Ньюарке.
Время летит. Я в одном только пледе
Не мог пересечь Эквадор на мопеде.
Не ем и не сплю, так что, может, к обеду,
Зверь мой, к тебе непременно приеду.
Поглажу загривок, фруктов вручу.
Сам тут же 200, небось, накачу.
Я, ты, мой кот, будем счастливы вместе.
Чаёвничать будем, сосиски печь в тесте.
Что это? Где я? Вот поебенщина:
Рядом сопит какая-то женщина,
В глазе песок и носок возле кресла.
Я, блять, проснулся. Так не интересно.

Люблю я с бытия охуевать. Бывает, лежу, в потолок пырюсь и молчу. Люди думают, что я на потолок залип или вырубился, а на самом деле я с бытия охуеваю. Недавно вот с феномена прекрасного охуевал. Теория эмоциональной экономики учит нас, что прекрасным становится то, что у нас перед глазами маячило, когда эмоциональная экономика первично и вторично затвердевала. Это в 8-12 и в 16-20 лет происходит (онтогенетическая античность и онтогенетический ренесанс). При чём, за прекрасное мы не форму того, что маячило, считаем, а продуктивную содержательность маячащих объектов. Поскольку оценка содержательности меняется с опытом и объёмами потребления чувственно-эмоционального продукта, одно и то же явление в разные периоды жизни может казаться нам то прекрасным, то безобразным. Но охуевательно здесь не это. Охуевателен феномен существования универсалий прекрасного. Вещи, признаваемые прекрасными группой людей, сформированной схожим составом чувственно-эмоциональной потребительской корзины, уважаются (признаются прекрасными номинально) другими группами пропорционально обороту продукции, который эта группа предоставляет для пользы эмоциональной экономики других групп. При чём, в некоторых случаях (например, когда этот оборот носит альтергенеральный характер), уважение к чужому прекрасному перерастает в разделение взглядов на него. Проще говоря, люди тем больше разделяют ваше мнение на счёт прекрасного, чем больше они ценят то, что вы (в совокупности с другими людьми с таким же мнением) для них делаете (сознательно или бессознательно). Вот почему универсалии прекрасного в каждую эпоху разные. Они отражают специфику воззрения на бытие наиболее универсально полезных культурно-эстетических групп. Согласно той же теории эмоциональной экономики, кстати, нравственно эстетическая сфера являет собой лишь один из шести фундаментальных узлов энергооборота личности. А на формирование содержания этого узла, как видно из предыдущего абзаца, влияет весь энергооборот общества целиком (не только нравственно эстетического коленкора). Так что люди, высаживающиеся от хуёвых культурных продуктов с понтом “я-то знаю, что это говно, а вот дети посмотрят и поверят, что это хорошо, и будут сами так делать, и пиздец красивому и правильному настанет, так что Церетели надо руки отрубить”, очень неправы. Не в том, конечно, не правы, что Церетели надо руки отрубить. Надо, чего уж там. А в том, что от говна высаживаются и культурогенез защищать повсюду лезут. “Прекрасное в порядке. В прекрасном порядок. Соблюдай всем нормально и благоволит тебе система вещей”. Помните? Послание от Музыки в каменополжение Нолечки. Вот как оно расшифровывается.

У меня теория, что кислоту надо хавать по трое. Пушто килота всё фрактализует. И межличностные взаимодействия в том числе. Люди становятся архетипическими. Если жрать кислоту вдвоём, то это будут дуальные архетипы (добро и зло, всё и ничто, жизнь и смерть, материальное и идеальное). А если жрать кислоту втроём, то это будут более интересные и ёмкие триадные архетипы (материя, движение и структура; сырьё, производство и потребление; абстрагирование, общение и конкретизирование; отец, мать и ребёнок). Если жрать кислоту вчетвером, то это будут квадровые архетипы, выражающие частности (пограничность, антисоциальность, гистрионичность и нарциссизм; земля, капитал, труд и знания). И чем больше людей, тем выраженней будет частность архетипов. Лучше всего долбить кислоту в компании из 12 людей, пушто 12 делится одновременно и на 2, и на 3, и на 4. Такой трип будет самым интересным.
Конечно, многое зависит от изначальных личностных качеств каждого члена команды, так что эта теория, скорее всего, справедлива только для устойчивых групп, сформировавшихся естественным путём.
Занимательно, что в течении трипа происходит револьверная смена ролей.

Когда я был молод и только постигал законы диалектики, люди, окружавшие меня, отношением к стандартизации делились на два лагеря: те, кто за то, чтобы ни одна крышечка не подходила ни к одной баночке и те, кто за то, чтобы все крышечки подходили ко всем баночкам. В глубине души я всегда тяготел ко второй парадигме, но её сторонники были унылы, посредственны и не модненьки. А вот первые были лихими пидорасами и экспериментаторами. К тому же я был влюблён в кое-кого из них. На значительный период своей жизни я избрал первую парадигму. За этот период те, кто за то, чтобы ни одна крышечка не подходила ни к одной баночке, сделали мне очень много говна и я возненавидел их взгляд на мироздание больше, чем взгляд на мироздание их оппонентов.
Конечно, кто-то раньше, а кто-то позже, но все однажды понимают, что лучше всего — когда некоторые крышечки подходят к некоторым баночкам. И все люди, окружавшие меня в те незапамятные годы, уже это поняли. Ну, я надеюсь. Однако, те, кто был за крышечки, не подходящие ни к одной баночке, стали, по большей части, снобами и фашистами. А те, кто за крышечки, подходящие ко всем баночкам, так и остались унылыми и посредственными, зато безобидными и ответственными.

Давно вот заметил, что все люди, какими бы свойствами они ни обладали, условно делятся на две достаточно фундаментальные категории. Я не знаю, что это за категории, как можно их описать и как можно выявить принадлежность к одной из них чем-то, помимо интуиции.
Пожалуй, из того, что я могу о них сказать, наиболее близким к истине будет следующие. Людей одной категории легко можно представить включёнными в любую парадигму реальности. Им нашлось бы место и в посапакалипсисе, где правят единороги, а люди едят подмышками и считают Иосифа Кобзона вторым пришествием, и в мире, где у всех разумных существ чешуя и перепонки, а все технологии основаны на магии. А люди другой категории будто созданы исключительно для существующего порядка вещей. Как декоративные собачки, которые мигом переведутся, если человечество внезапно исчезнет.

У меня магическое мышление прогрессирует (представления о том, что позиции символов влияют на объективную реальность). Это значит, что я постепенно перебираюсь из кластера ебанутостей “В” в кластер ебанутостей “А”, эволюционирую из пограничника в шизотипала. Хотя, мне до сих пор кажется, что кластеры выделены не по степени ебанутости, а по её направленности. На этом строятся многие мои гипотезы.
Например, я предполагаю, что замерив склонность к тому или иному кластеру ебанутости, можно сделать вывод о приоритете в картине реальности человека абстрактных струткур (кластер А), людей и межличностных отношений (кластер “В”) или конкретных вещей и явлений (кластер “С”). На основе этих данных, дополненных показателями дифференциальной энергетики, можно спрогнозировать характер взаимодействия человека с другими людьми (навроде психологической совместимости).
С другой стороны, занятно предположение, что чем ебанутей человек, тем больше его ебанутость распространяется на его восприятие абстрактных образов. По идее, дожно быть наоборот. В рифму с принципом распада психических функций от (фило-)онтогенетически поздних к (фило-)онтогенетически ранним. Т.е., если ты немного ебанут — у тебя нарушено восприятие абстрактных штук (треугольник может быть с четырьмя углами); если ты средне ебанут — к абстрактным штукам прибавляется расстройство восприятия межличностных взаимодействий (Манька пересолила мой суп — она мне изменяет); а на последней стадии ебанутости страдает восприятие конкретных причинно-следственных связей в сфере вещей (если покрасить яблоко в оранжевый — оно станет апельсином).